ОТКРЫТИЕ ГВИНЕИ И ЮЖНОЙ АФРИКИ И РАЗВЕДКА ПОРТУГАЛЬЦАМИ ПУТЕЙ В ИНДИЮ

ВЕЛИКИЕ ГЕОГРАФИЧЕСКИЕ ОТКРЫТИЯ

Португальские открытия в Гвинейском заливе, Диогу Кан и открытие Конго и Анголы, Бартоломеу Диаш и открытие мыса Доброй Надежды. Путешествие Ковильяна в Индию и в «Землю священника Жуана Индийского»

ОТКРЫТИЕ ГВИНЕИ И ЮЖНОЙ АФРИКИ И РАЗВЕДКА ПОРТУГАЛЬЦАМИ ПУТЕЙ В ИНДИЮ

Расширение для заработка в браузере без вложений


          ПОРТУГАЛЬСКИЕ ОТКРЫТИЯ В ГВИНЕЙСКОМ ЗАЛИВЕ

Около 1461 г. Перу ди Синтра охотился за рабами (по-видимому, неудачно) на островах Бисагуш, затем двинулся вдоль берега на юго-восток и открыл так называемую «Область Южных рек» (береговую полосу современной Французской Гвинеи). За 10-й параллелью он увидел вдали горы — южные отроги массива Фута-Джаллон (с вершиной до 1100 м), а у 8° с. ш. — гору (888 м), которая поднималась у самого моря. Синтра назвал этот горный берег Серра-да-Лиоа (по-португальски «хребет Львицы»), но на позднейшие карты он был занесен под несколько искаженным именем Сьерра-Леоне, возможно, со слов Кадамосто, который сообщил о морском походе Синтры. Продвигаясь дальше и высаживаясь на берег, он находил стручковое растение «малагету», семена которого по вкусу напоминают (но только напоминают) индийский перец. Поэтому берег (приморская часть современной Либерии) был назван «Перцовым». Синтра достиг мыса Пальмас (у 4° с. ш.), за которым берег поворачивает прямо на восток, и обследовал таким образом побережье Западной Африки на протяжении более чем 1000 км (от архипелага Бисагуш).
   В 1469 г. король Аффонсу V обязал богатого лиссабонского купца-работорговца Фернана Гомиша продавать ему по твердой цене всю собранную в Гвинее слоновую кость и предоставил ему за это пятилетнюю монополию на торговлю с «Сенегамбией» с заданием ежегодно обследовать определенный участок береговой линии протяжением примерно в 500 км. Гомиш выполнил это задание к 1475 г.: посылаемые им корабли обследовали весь северный берег Гвинейского залива на протяжении более 2000 км. Последовательно были открыты: Берег Слоновой Кости, Золотой Берег (в стране народа ашанти), где действительно были богатые золотые россыпи и португальцы приобретали много золотого песку; наконец, между устьев реки Вольты и дельтой Нигера — Невольничий Берег, получивший и другое, еще более многозначительное название — «Проклятые лагуны». Морской берег здесь замечателен страшной силой прибоя и усеян опасными подводными скалами, плавать среди которых решались только очень искусные моряки или очень жадные торговцы. Входы в лагуны незаметны со стороны открытого моря. Берега лагун изобилуют укромными бухтами, окаймленными тропическим лесом. Недалеко от берегов начинаются самые населенные области тропической Африки. Нигде работорговцам не было так удобно совершать свои нечистые операции, как на этих берегах. Последняя экспедиция, посланная Астролябия 1468 года. Гомишем (под командой Сикейры), от крыла вулкан Камерун (у 4° с. ш.). У залива Биафра берег круто повернул на юг, и Сикейра — впервые в португальской морской истории — пересек экватор и дошел до 2° ю. ш. В течение указанных пяти лет португальцы открыли также острова Гвинейского залива Принсипе и Сан-Томе, расположенный у самого экватора, а близ берега, против вулкана Камерун большой, гористый остров Фернандо-По с вершиной до 2850 м (его, несомненно, видели люди Сикейры).
   До экспедиции Сикейры неуклонное восточное направление гвинейского побережья внушало португальцам мысль, что они следуют вдоль южного берега Африки и могут в дальнейшем выйти в Индийское море. Обнаруженный Сикейрой за горой Камерун крутой поворот берега на юг разрушал надежду достичь Индии, по крайней мере в экваториальной полосе. Но продвижение на юг временно приостановилось не по этой причине, а из-за того, что Верхняя Гвинея — Берег Слоновой Кости, Золотой Берег и «Проклятые лагуны» — открыла широкие возможности для скупки слоновой кости, добычи золота и охоты за рабами.


           ДИОГУ КАН И ОТКРЫТИЕ КОНГО И АНГОЛЫ

На рубеже 1481—1482 гг. король Жуан II послал под начальством Диогу Азанбужи флотилию к Золотому Берегу, чтобы основать там колонию. Азанбужа построил форт Сан-Жоржи-да-Мина («Рудник св. Георгия»), сокращено — Мина, в районе которого найдены были крупные месторождения золота. Для развития добычи золота нужно было много рабов; из Мины посылались корабли к югу, на поиски новых областей для охоты за неграми.
   В экспедиции Азанбужи капитаном одной из каравелл был Диогу Кан. О нем сохранилось очень мало сведений, к тому же противоречивых, с путаной хронологией событий. Наиболее достоверна версия, принадлежащая его спутнику, баварскому географу Мартину Бехайму, который относит следующее плавание Кана, во время которого были совершены крупные открытия, к 1484— гг. Выйдя из гавани Мины и обогнув мыс Лопес (у 1° ю. ш.), Кан прошел затем к юго-востоку около 700 км. В этом районе вода резко отличалась по цвету от океанской, оказалась опресненной, и Кан правильно заключил, что он находится близ устья какой-то очень большой реки: открыто было устье Конго. Кан высадился на берег (у 6° ю. ш.) и поставил там падран — каменный столб с португальским гербом, с именами короля и мореплавателя и датой открытия. Он назвал великий поток «рекой Падран» (Риу-ду-Падран), но теперь это имя сохранилось только за южным мысом в устье Конго (Пунта-ду-Падран). На берегу Кан встретил негров банту и вел с ними «немой торг», так как их язык, распространенный тогда во всей Экваториальной и части Южной Африки, не имел ничего общего с языками гвинейских негров, которых португальцы брали с собой как переводчиков.
   Кан отправил несколько матросов вверх по «реке Падран», чтобы завязать сношения с местным «королем»: по обе стороны реки, в приморской полосе к тому времени организовалось крупное государство дофеодального типа — Конго, и это название перешло на реку. Когда посланцы вернулись (с невыясненными результатами), Кан продолжал плавание на юг и прошел в этом направлении еще около 2000 км, поставив по крайней мере еще два падрана: у 13°,5 ю. ш. — на побережье Анголы и у 22° ю. ш. — на мысе Кросс, то есть уже в Юго-Западной Африке (в XIX в. найдены все три падрана и, кроме того, между ними — обломки четвертого). Итак, Кан открыл неизвестный ранее западный берег Африки к югу от экватора на протяжении двадцати градусов широты. Дальнейшая судьба Кана не выяснена. По одной версии, он умер на юго-западе Африки, по другой версии — вернулся в 1486 г. в Португалию.


      БАРТОЛОМЕУ ДИАШ И ОТКРЫТИЕ МЫСА ДОБРОЙ НАДЕЖДЫ

Немедленно после возвращения экспедиции Кана король Жуан II решил послать в южном направлении два военных корабля. Они были малы (даже, для того времени), каждый вместимостью приблизительно в 50 га, но так остойчивы, что на них можно было поставить тяжелые орудия. Им было придано транспортное судно с припасами. Начальником этой небольшой флотилии был назначен Бартоломеу Диаш, участвовавший (как и Кан) в экспедиции Диогу Азанбужи, а главным кормчим — опытнейший гвинейский мореход того времени Перу Аленкер. Не сохранилось никаких свидетельств в пользу того, что прямой задачей экспедиции Диаша было достижение Индии. Вероятнее всего, задачей была дальняя разведка, результаты которой были сомнительны для главных действующих лиц. Не выяснено также, какого типа были корабли экспедиции Диаша: были ли это каравеллы описанного выше типа или более надежные, хоть и не такие быстроходные «круглые корабли», в конструкции которых португальцы при Жуане II достигли больших успехов.
   Как видно из названия, португальцы XV в. отличали «круглые корабли от каравелл прежде всего из-за их своеобразной конструкции — из-за округленных обводов корпуса. Основное парусное вооружение на них было прямое: четырехугольные паруса располагались в покойном состоянии или пр ветре, дующем прямо с кормы, перпендикулярно к килю судна. Для крепления их служили реи, которые могли при перемене ветра поворачиваться около мачты вместе с парусом. Плавание на таких кораблях в открытом океане был более безопасно, лавировали они лучше и при длительном лавировании команда не так изнурялась, как на каравеллах. Но в отношении всех остальных качеств, предъявляемых к парусным судам, они в конце 80-х годов еще уступал каравеллам.
   Хронология морского похода Диаша не совсем ясна. В настоящее врем большинство историков склоняется к тому, что его флотилия оставила Лиссабон в августе 1487 г. (а не в 1486 г., как предполагали раньше). Диаш шел обычным путем до Мины, а от Мины — путем Диогу Кана до 22° ю. ш. За южным тропиком он открыл пустынный, слабо расчлененный берег. Португальцы будто вступили в другой мир: голые берега, часто окутанные туманами, тусклые краски — ничто не напоминало им тропической Африки. Диаш водрузил свой первый падран на берегу «Малой Гавани» (по-португальски Ангра Пекена). Оттуда он поплыл на юг вдоль пустынного берега, который все время слегка уклонялся к востоку, но близ 33° ю. ш. неожиданно круто повернул на запад (у залива Св. Елены). В это время поднялся сильный ветер. Боясь, что суда разобьются о скалы, Диаш вывел их в открытый океан. Ветер перешел в шторм, и португальцы потеряли из виду берег Африки. Страшная буря трепала два маленьких португальских корабля, уносимых к югу (транспортное судно отстало). Наступил уже январь (1488 г.) — разгар лета южного полушария, но все холоднее становились волны. Когда океан несколько успокоился, Диаш снова повернул на восток. Несколько дней суда шли в этом направлении, но потерянный берег Африки все не показывался. Диаш решил, что он, вероятно, обогнул южную оконечность Африки. Чтобы убедиться в этом, он повернул корабли к северу. Через два-три дня вдали показались горы, а затем высокий, покрытый зеленой травой берег, который тянулся с запада на восток (3 февраля 1488 г.).
   На холме португальцы увидели стадо коров и несколько полуголых пастухов. Диаш послал людей на берег набрать воды. Пастухи, которых португальцы приняли сначала за негров, отогнали коров подальше, но сами остались на холме, кричали и размахивали руками. Диаш пустил в них стрелу из самострела. Один пастух был убит, остальные бежали. Тогда португальцы подошли к убитому «негру» и увидели, что волосы у него «как шерсть», но кожа — «цвета сухих листьев» — гораздо светлее, чем у негров, которых они встречали на западных берегах Африки. Так убийством безоружного пастуха ознаменовалась первая встреча европейцев с новым, неизвестным им ранее народом кои-коин — с коренными жителями Южной Африки, которых позднее голландцы издевательски назвали готтентотами («заиками»). От этой «Гавани Пастухов» (теперь Моссел) Диаш повел свои корабли вдоль берега прямо на восток и достиг широко открытой в сторону океана бухты (Алгоа), откуда берег плавно поворачивал на северо-восток, по направлению к Индии. И Диаш правильно решил, что его корабли обогнули все южное побережье Африки и находятся в Индийском океане, который многие ранее считали замкнутым морем. Морской путь в Индию вокруг Африки был найден!
   Диаш поставил на островке в бухте второй падран, но тут истомленные долгими скитаниями в океане команды обоих кораблей потребовали возвращения на родину. Опасаясь бунта, Диаш вынужден был уступить. Он выпросил только, чтобы корабли еще три дня продвигались дальше, проверил северо-восточное направление берега, а затем «с глубокой печалью» повернул обратно. Идя на запад вдоль берега, Диаш открыл в районе, где прежде выдержал двухнедельный шторм, далеко выступающий в море мыс и назвал его Торментозу («Бурный»). Поставив у него третий падран, Диаш отплыл на север и вернулся на родину в декабре 1488 г.
   В Лиссабоне Жуан II, выслушав доклад мореплавателя, приказал переименовать Торментозу в мыс Доброй Надежды, так как открытие его дало португальцам надежду достигнуть морским путем Индии. Но не сохранилось никаких сведений о том, что Диаш или его спутники получили к кую-либо награду от короля. А между тем он продвинулся почти на 13° южнее, чем его предшественник Диогу Кан, обогнул все южное побережье Африки открыл и нанес на удивительно точную для его времени карту участок ранее неизвестного берега длиной свыше 2,5 тыс. км.
   Португальское правительство, однако, не очень спешило реализовать «добрую надежду», которую принес Диаш. Оказалось, что от Лиссабона до южного африканского мыса нужно пройти по океану не менее 10 тыс. км и о видно было, что еще несколько тысяч километров отделяет этот мыс от Индии. Путь вокруг Африки к Индии казался слишком далеким. Нужно было исключительное событие, чтобы новый португальский король через 10 лет после возвращения Диаша снова послал свои корабли в Индию. Таким событием было чудесное открытие «Индии» на западе — подвиг, совершенный в 1492 испанской экспедицией под начальством генуэзца Христофора Колумба.

ПУТЕШЕСТВИЕ КОВИЛЬЯНА В ИНДИЮ И В "ЗЕМЛЮ СВЯЩЕННИКА ЖУАНА  ИНДИЙСКОГО"


До возвращения Диаша король Жуан II решил послать разведчиков, хорошо знающих арабский язык, в восточном направлении, чтобы собрать сведения о торговле пряностями и разыскать в Африке, или в Азии, или в « Восточном море» страну царя-попа Ивана — «Землю священника Жуана Индийского». Такое задание получил в 1487 г. секретный дипломатический агент, в прошлом — типичный искатель приключений Перу ди Ковильян; в помощь Жуан дал ему своего придворного Аффонсу ди Пайва.
   Агенты добрались до острова Родос (Эгейское море), а оттуда, в одежде сирийских купцов, — в Египет. Весной 1488 г. они присоединились к каравану, отправлявшемуся в синайский порт Тор на Красном море, сели там на небольшое арабское судно и с заходом в ряд аравийских портов и в Суакин (на африканском берегу) перешли в Аден, где навсегда расстались: Пайва отправился оттуда искать «Землю священника Жуана Индийского» и пропал без вести.
   Ковильян на большом арабском судне с юго-западным муссоном подошел к юго-западной Индии. В оживленных малабарских портах он собирал сведения о внешней торговле Индйией с близкими и отдаленными странами и о мореходстве на Индийском океане. Из Каликута Ковильян перешел в Гоа (западная Индия) и весной 1489 г. — в Ормуз. Затем он обогнул с юга Аравию и плавал на арабском судне от северного Сомали вдоль Восточной Африки до мозамбикской гавани Софала (у 20° ю. ш.). Там Ковильян... «от каких-то арабских моряков услышал, что с любого места этого побережья можно пройти морем на запад и что пределы [моря] неведомы, и что там есть обширный остров на расстоянии более чем девятисот миль от берега, называемый [островом] Луны».
   Из Софалы Ковильян морем добрался до Тора и с караваном — до Каира. Там в начале 1491 г. его посетили два португальских еврея с письмом от короля. Жуан II приказывал Ковильяну: отправить с одним из них в Португалию полный письменный отчет, сопровождать другого до Ормуза и продолжать сбор сведений и поиски «Земли священника Жуана Индийского». И Ковильян, вторично побывав в Ормузе и обогнув с юга Аравию, вернулся в Красное море, посетил мусульманские «святые места» — Мекку и Медину, затем — Синай и из Тора перешел в Зейлу, «преддверие» Земли священника Жуана Индийского» — христианской Эфиопии.
   С 1492 или 1493 г. Ковильян жил в Эфиопии, где его хорошо встретили как посланца португальского короля, но не отпускали на родину. Он там женился (хоть и оставил жену и детей в Португалии), занимал высокие должности, получил поместья. В Эфиопии в 1520 г., когда Ковильяну было уже больше 70 лет, его застал первый португальский официальный посол (Родригу Лима) к «царю-царей». Священник посольства Франсишку Алвариш подробно записал рассказ Ковильяна о его странствиях и включил рассказ в свой отчет Правдивое сообщение о землях священника Жуана Индийского» (Лиссабон, 1540 г.); более подробные записи использованы в XVI в. португальскими историками и венецианцем Рамузио.
   Секретный доклад Ковильяна, посланный в 1491 г. из Каира Жуану II, не сохранился, но лишь немногие из историков сомневаются в том, что король получил доклад и что он и его преемник Мануэл «Счастливый» использовали сведения, собранные путешественником об индийской торговле и мореходстве, при подготовке инструкции для первой экспедиции Васко да Гамы.

Просмотров: 821